Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ - THE MOSCOW WRITERS". Http://www.moscowwriters.ru

© Сергей Луконин

Сказ о том,
как Ваня Горелов Кремль защищал

Интерактивная игра-сказка

В первомайский день папа и мама Гореловы взяли с собой Ваню на Тверскую улицу. Стояла солнечная погода. Свежий ветерок колыхал зеленые флажки деревьев, мамину косынку. Ване было так хорошо, так весело, что он прыгал на одной ноге и кричал звонко: "Да здравствует первое мая! Ура!". На улицах Москвы люди давно не восклицают эти знакомые с детства слова. Прохожие смотрели на мальчика и улыбались, и наверняка им было тоже хорошо: они бы рады закричать про Первое Мая, только стесняются - вот чудаки!
Дошли до памятника Юрию Долгорукому. Видит мама: сынок-то приумолк, насупил брови - устал, видать. "Отдохнем, Ваня", - предложила она, и повела его к крохотному скверику, что расположен за памятником. Сели на скамейку. Мальчик прислонил голову к подставленному мамой плечу. "Хорошо бы покататься на коне с дядей в шлеме", - подумал он про себя и тут же заснул.
Вдруг над собой услышал голос:
- Здоров ли отрок?
Ваня поднял голову и обомлел: всадник в шлеме смотрел на него, улыбаясь в усы, и подмигнул:
- Садись ко мне, друже!
Мгновенно мальчик оказался в седле рядом с человеком, облаченным в кольчугу и латы. Одна рука покоилась на мече, другая поддерживала Ваню. Он с восторгом рассматривал диковинного всадника.
- Величать-то как? - спросил воин.
- Ваня Горелов. А вас как зовут?
- Юрий Долгорукий, великий князь ростовский, суздальский и влади-мирский.
- А что вы, дедушка, здесь делаете на площади?
- Поставили меня в честь основания Москвы. Много веков назад на месте Кремля была деревянная крепость. Вот тогда…
- И вы ее построили, - заметил мальчик.
- Нет, Ваня. Однако мне принадлежала земля. Впрочем… Фью!! - сви-стнул князь, да так, что откуда ни возьмись, появились добрые молодцы на конях, с пиками, саблями и в сверкающих шлемах.
- Здорово, дружина!
- Здорово, великий князь! - гаркнули воины.
- Пойдем к Кремлю, покажем юному другу мои владения.
Сошел конь с мраморного пъедестала, зацокал копытами, фыркнул и повел князя и Ваню вниз, к Кузнецкому мосту. За ним последовала дружина, весело поглядывая на москвичей.
Этот путь (от Тверской площади и до Кремля) в динамичном изображении. На пересечении Малой Дмитровки и Столешникова переулка появился первый блок-пост. Как в русской сказке: "налево пойдешь -…, направо пойдешь - … прямо пойдешь.
Миновали Столешников переулок, вышли к Петровке. Поясняет князь:
- Слева, Ванечка, река Неглинная.
- Никакой реки я не вижу.
- Припрятали ее в трубу каменную. Течет она теперь под землей.
Скачет князь с дружиной мимо ГУМа, Большого театра, Колонного зала; машины, как вкопанные, замирают у светофоров. Возле Исторического музея и памятника маршалу Георгию Жукову, совсем рядом с угловой башней - Арсенальной, дружина останавливается.
Внимание! Запоминай, друг, названия башен. Они тебе в дальнейшем очень пригодятся!
Князь снял с головы шлем, перекрестился, вздохнул глубоко.
- Вот отсюда, Ванюша, пошла есть наша Москва. О том летопись толкует и обо мне говорит.
Сказал он так, и тут же подъехала машина с мигалкой, из нее вышли милиционеры и - к всаднику.
- Кто такие? - спросил усатый майор.
- Я - великий князь Юрий Долгорукий!
- Что за маскарад? Ваши документы!
- Изыди, нечестивый! - Князь вынул из ножен меч.
Вдруг небо заволокло тучами, дым застил на мгновение глаза Вани; он увидел перед собой вместо могучих стен Кремля белокаменную крепость. Из бойниц с грохотом вылетали ядра, стрелы, по верхнему ярусу мелькали люди, слышались крики, стоны; вдоль глубокого рва и реки Неглинной сновала вражья конница, всадники и пешие стреляли из луков в сторону крепости, карабкались по лестнице наверх, оттуда сыпался град камней, стекала на головы горящая смола. Вот уже прорвался к мосту передовой супостатов, осаждая ворота.
Ваня с изумлением увидел, как майор милиции превратился в русского воина. Он упал на колени перед вздыбившимся конем Долгорукого.
- Ой ты гой еси, князь наш красно-солнышко! Не вели казнить, а вели ратному делу послужить!
- Быть посему! - ответил князь и взмахнул мечом. - Дружина, за Русь святую! - увлек за собой в гущу врага ратников своих.
Мчится Ваня Горелов, держа палицу в руке, окрылен он битвой, гото-вый умереть за Москву. Падают наземь добры-молодцы, истекая кровью алой, редеет рать. Но и врагу достается. С ужасом в раскосых глазах под-кашивается он, сраженный мечом воина русского. Кипит и бурлит река Неглинная, людьми тонущими и трупами замешанная.
Не стало дружины. Кто пал бездыханно, а кого в полон уволокли. Бьются Юрий Долгорукий да Ваня, но силы-то на исходе. Последний взмах меча и палицы, и подхватили их арканами вражьими, потащили к шатру хана Тохтамыша.
- Держись, Ваня! - кричит князь.
- Я с вами, князь! - отвечает Ваня.
Возле сожженных дотла посадских домов раскинулся ханский шатер. Взлохмаченные всадники на низкорослых лошадях снуют повсюду, то и дело призывно вскрикивают - провожают и встречают ордынцев с места сражения. У шатра гуртуется ханская знать - пестрая, чванливая, встре-воженная вестями: русичи упорствуют. Хан Тохтамыш - в атласных шаро-варах и золотом шлеме с наконечником из перьев - красив и надменен. Мановением узкой руки казнит и милует. Больше казнит. Жар битвы все ближе и ближе к ханскому стану. Сбочь нетерпеливого коня хана робко стоят русские князья. Желанна им земля Московии и ненавистна слава великого князя Дмитрия Донского. Очень им на руку дальний поход его. Есть надежда поживиться добычей.
Новых пленников бросают к ногам Тохтамыша.
- Хорош коршун. Кто такой? - цокнул языком хан, глядя на Долгоруко-го, погладил бородку.
- Князь Суздальский и Владимирский Юрий, Монахов сын, нареченный в народе Долгоруким, - гордо ответил русич.
- Тот самый отпрыск, что тяжбу вел с братьями своими да предкам моим великим помогал? - приподнял лукаво бровь хан.
- То моя кручина, да не твоя, - сказал Долгорукий и смачно плюнул в ноги коня Тохтамыша. Хан поморщился, однако остановил мановением руки, метнувшихся было к князю воинов.
- Останешься - помилую. Глянь, князь, твои соплеменники ласковы со мной, дарами моими не брезгуют. И тебе предлагаю союз.
- Скорей река-Москва повернет вспять, нежели грех на душу не возьму.
Махнул нагайкой Тохтамыш, и мигом потащили князя к пожарищам.
Зыркнули глаза хана на мальчика, сидящего перед ним на коленях.
- Ну, суслик, рассказывай, кто таков?
- Я ученик второго класса гимназии северного округа, - начало Ваня.
- Ничего не бельме! Толмач, переведи!
- Я тоже, ваше ханство, не бельме, - ответил толмач и поплатился. Хан хлопнул в ладоши - и укатила голова несчастненького, снесенная с плеча саблей вострой.
Посадили Горелова на ханское седло, заодно скрутив руки - неровен час, обидит хозяина. Ласкает голову мальчика рукой холеной, а другой - теребит нагайку. Тут до земли поклонились русские князья.
- Дозволь, хан, слово молвить.
- Говорите, да скоро.
- Пошли нас уломать осажденных.
Хан встрепенулся, захихикал приговаривая:
- Вот одолею Кремль, - земляки княжеские станут ваши. Клянусь аллахом!
- Предатели!! - крикнул Ваня.
Скинул хан с седла мальчика, как мешок, упал тот наземь, подхваченный под белы руки ордынцами. Поволокли к деревянной церквушке, где скопилось немало пленных славян - стариков и детей.
Так свершилась печальная история: белокаменный Кремль открыт был хитростью князей русских Тохтамыша.

Схема Кремля. Изобразить в игре, как предатели-князья помогли открыть доступ в Кремль орде Тохтамыша!

Вихрем ворвалось татарское полчище в ворота. И началась сеча невиданная. Об этом страшном событии с дрожью в руке поведал нам, потомкам, летописец:
"И было и в граде и вне злое истребление, покуда у татар руки и плечи измокли, силы изнемогли и острие сабель притупилось. И был дотоле град Москва велик, чуден, многолюден, и всякого узорочья исполнен, и в единый час изменился в прах, дым и пепел…"
По пыльным дорогам волокут ордынцы пленных славян. Кричит Ваня: "О. Дайте, дайте мне свободу!" Его никто не понимает, даже свои люди шарахаются от блаженного отрока, коих в Древней Руси было немало. На базаре толкались возле него, щупали, цокали языками, похваливали, и - продан был Ваня Горелов купцу венецианскому. И попадает вскоре мальчик в Болонью, к замечательному зодчему Аристотелю Фиорованти.
Показать Италию, город, где живет знаменитый итальянский зодчий Фиорованти.

Здесь, может быть, дать конкурсное задание на знание истории искусства Италии Средних веков.

Стал Ваня Горелов учиться у мастера города строить. Научился также толмачному делу, то есть, переводить купцам русским и посольским с итальянского.
И вот однажды в Италию прибыло русское посольство, пригласило оно лучших горододельцев, каменщиков, мастеров в Московию - Кремль строить, дабы был он достойной резиденцией Ивана Третьего.
Поехали в далекую Русь Фиорованти из Болоньи, Петр Антонио Солярио из Милана и другие мастера. Среди них был и Ваня Горелов.
В конце пятнадцатого столетия стал град-Кремль строиться. Воздвигнуты: Успенский, Благовещенский, Архангельский соборы, церковь Ризоположения, Грановитая палата и другие строения, живописно поставленные на Соборной площади.

Кремль.
Указать название и расположение храмов на соборной площади. Имена итальянских мастеров, название храмов, которых спроек-тировали они.

Красиво и изящно расположили храмы итальянские зодчие - и все на русский манер. Не гнушались они поучиться у мастеров владимирских и суздальских. Так вместе и строили. Стены и башни Кремля обретали облик, какой и поныне нам видится. Ваня Горелов отменно чертит, рисует и камни сноровисто кладет. Любят его иноземцы и здешний народ. Живет он в посаде, в семье ремесленника.
И вот однажды, лишь только вечер уронило солнце, да покатилось оно с малиновым звоном за Угловую башню, увидел отрок, как из-за нее, перемахнув зубья крепостной стены, вылетел всадник. Посверкивает лунный блик на шлеме, переливается кольчуга, держит в руках заветный меч.
- Здравствуй, князь! - восторженно кричит Ваня.
Ухнул басом колокол, разметалась по небу стая ворон, ворчливый голос прохрипел: "Кого несет окаянная?"
- Спешим, Ванюша! В другой век нам надо, иначе не успеем…
Подхватил Долгорукий мальчика к себе на колени, конь храпнул и помчался к Соборной площади. А тут загудел рожок, заколотил барабан, зашуршали трещётки. Пальнула пушка. Топот ног и лошадей покатился по округе. Погоня.
- Куда бы спрятаться? - встревожен князь.
- В собор Успенский! - кричит Ваня.
- Нельзя. Там место царское, а я некоронованный.
- В Архангельский, прапрадед!
- Ох, грех великий…

Вопрос: почему нельзя спрятаться в Архангельском соборе?

И говорит князь:
- Там спят сыны Руси великой - Донской и Калита, цари московские - Третий и Четвертый, Грозным прозванный в народе.
- А может, в Благовещенский?
- Уж поздно, друже мой.
У Благовещенского собора скопилась тьма охранников, готовых взять в полон гостей незваных.
- Я знаю, князь, одно местечко, - шепчет Ваня, припав к шлему князя. - У подножия холма есть башня с подземным ходом тайным…

Вопрос: какую башню имеет в виду Ваня Горелов? Правильный ответ даст возможность подойти к Тайницкой башне.

Скатился конь княжеский к стене Кремлевской. Показал Ваня на дверь, скрытую от глаз посторонних. Вошли в подземный ход. Зажгли факел и помчались по сводчатому тоннелю.

Лабиринт. Выход из него даст возможность игроку оказаться во времена правления Бориса Годунова

Наконец ступили ноги к Москве-реке. Обернулись - Кремль преобразился. Свечой горит на солнце колокольня Ивана великого, раскинулись шатры кремлевских башен, гудит Москва колоколами звонкими.
То было время Бориса Годунова.

Вопрос: какой это век?

Оглянулся Ваня по сторонам, а князя и след простыл. Пошел тогда он вдоль стены Кремлевской, мимо башен…
Указать точное название башен (Безымянная, Петровская, Беклемишевская)
Остановился Ваня у Беклемишевской башни. Со стороны моста, что соединял Замоскворечье с Кремлем, шли обозы, груженные снедью, рыбой, соленьями, бочонками с медом. Купцы, крестьяне, посадский люд; ремесленники тащили на спинах тяжеленную утварь, кованое железо. Свист, гам, ругань и разноязычная речь. Загляделся Горелов. Да и на него загляделись. Особенно мальчишки. Один из них, голова, что клок соломы, глаза озорные:
- Чего стоишь, ворона?
- Куда спешите, ребята?
- На торг, вестимо. Давай за нами!
Ваня примкнул к ребятам. Взял из рук девочки мешок с зерном, зава-лил на спину. А ребятня глаза вылупили, да рты разинули: видано ли дело - девке помогает! Идет Ваня счастливый, все по сторонам озирается. Очень интересно!
А впереди диво дивное: храм стоит с разноцветными куполами. Не утерпел Ванюша, спросил соседа белобрысого:
- Откуда храм такой, Емеля?
Вопрос: как называется храм? Кто его автор? В честь ка-кого события он был сооружен?
То ж Покров собор! Ужель не видел? - В пояс поклонился Емелька храму, перекрестился, и все, кто был рядом, осенили себя крестом. Отец босоногой девчонки заметил гордо:
- Царь-батюшка Иван поставил в честь…
Опасливо глядя по сторонам, мужчина шепнул Горелову на ухо: "Хоть и грозен был государь, да законный. Не то, что нынешний Борис!"
Гудит Красная площадь. В центре ее - деревянные ряды с товарами, слева, от Спасской башни и вдоль крепостной стены до Никольской, зияют жерла мортир и пушек; государевы стражники расхаживают с пиками наперевес; у торжища, близ Сенатской башни, хохот, толкотня, посвистывает свирель, гнусавит рожок, а посередки толпы скоморох с медведем кура-жится.
Остановился обоз новых знакомцев Вани. Стали разгружать поклажи. Вдруг в этой суете, он увидел, как одноглазый мужичок в рваном зипуне протянул руку к телеге с горшками и - раз за пазуху. Мальчик одним прыжком подскочил к нему:
- Верни сейчас же, ворюга! - Быстро схватил у мужичка горшок и пе-редал Емельке.
Подбежал отец его и ну дубасить по спине мужичка. Тот повалился наземь, глаза закатывает, хрипит, совсем помирает. Ваня не вытерпел:
- Не смейте его бить! - приказал он таким манером, что замер Емелькин отец как вкопанный и смиренно глянул на Горелова, точно узрел в здешнем облике подростка боярскую стать.
Вдруг толпа тревожно зашевелилась. Емелька подскочил к Ване, дернул за рукав:
- Беги, Ванятка, государевы сотники тебя рыщут!
Ваня отпрянул в сторону лестницы, ведущей на крышу террасы, что рядом с Лобным местом. Вскочил на нее и оказался возле огромной пушки. Это была красавица, каких мальчик не видывал; мощный ствол, в жерле которого он мог спокойно уместиться, в длину метров пять и отделка узорчатая - с орнаментами и надписями. Одну из них, над скобой, Ваня успел прочесть: "Божьею милостию царь и великий князь Федор государь и самодержец всея великая Россия"

Вопрос: как называется эта пушка?

Как завороженный, Горелов рассматривал Царь-пушку, не замечая столпотворения на площади. У лестницы крики, давка, потасовка. Государева стража, расталкивая и осаживая торговцев плетками, по чем попало, взбиралась к Царь-пушке.. Откуда-то издалека, сначала робко, потом сильнее и ближе, раздавались крики: "Царевич наш! Спаситель!" - и увидел Ваня не менее странное зрелище. Люди становились перед ним на колени с мольбой в глазах.
И тут Ваню схватили. Повязали руки и повели. Он кричит: "Что вы делаете? Не имеете право без суда и следствия!" Краем глаза Горелов заметил, как волокли еще десяток людей и среди них Емельку, пытавшегося откусить локоть сотнику.
Миновали Спасскую башню, вышли на Соборную площадь и пряме-хонько к царскому дворцу. А возле дворца да у крылечка расписного собралась толпа знатная: бояре, думные дьяки, воеводы; бороды распушили, брови насупили: еще бы: над смутьянами свершим суд божий!
Однако ж к крыльцу привели почему-то нашего Горелова. С челядью же поступили, как и положено: подъячий на Ивановской площади, что за колокольней Ивана Великого, огласил царский указ. Взметнулись ввысь стоны и крики несчастных (отсюда пошло и выражение: "кричать во всю Ивановскую"). Донесся до мальчика отчаянный крик Емельки, сына ремесленника:
- Ванятка! Постоим за Русь святую!
Тем временем на крыльцо два молодца-красавца вынесли царский трон. Народ загудел, шапки долой и - тишина. Из раскрытых ворот вышел Борис Годунов.
- Ну, бояре благочестивые, чем возрадуете меня али опечалите?
- Вот отрок, государь, - показал перстом думный дьякон на Ваню. - Срамные, охальник, речи вел на Красной да на Царь-пушку руку поднял.
Государь погладил черную бороду, сощурил вострый глаз:
-Сказывай, малец, откель ты родом?
От Мономахова и Долгоруких рода, - соврал Ваня Горелов.
Охнули бояре, коленки у многих задрожали, а толстопузый боярин в об-морок упал. И зазмеилось в толпе страшенное словечко "самозванец" и доползло до уха государя. Но он и бровью не повел, погладил бороду - метнул лукавую усмешку:
- Пошто, малец, к Царь-пушке ты пристал?
- Интересно на диво дивное поглядеть. С мастерами Болоньи и Ми-лана возводил я храмы божьи, - Ваня горделиво окунул взором площадь. - Да Грановитую палату. Отменная работа, не правда ли, царь-батюшка?
Переглянулись бояре и зарыдали от столь дерзкой речи отрока. Опять зашипело: "самозванец!". Годунов пристукнул посохом.
- Цыц, бояре! - И поманил к себе пальцем мальчика. Повел очами грозными по толпе, топнул сафьяновым сапожком. Тут все посторонились в низком поклоне. Ванюшкины руки развязали и подтолкнули его к трону. Годунов встал и двинулся в мерцающий свечами проем. За ним последовал Горелов.
Царская палата. Годунов отослал от себя слуг, сел в кресло и исподло-бья уставился на Ваню:
- Ты и вправду не самозванец? - спросил он шепотом.
- Ни за что!
- Колдун ты значит, коль речи странные заводишь.
- Кремля я ангел, вот и все. Поручено мне Богом хранить и умножать его богатство. К примеру, ты, Борис, что воздвиг достойного Отечеству?
Вопрос: что самое примечательное было воздвигнуто при царе Борисе?
- Да, надстроил столп Великого Ивана. Но при твоем таланте и уме - все это так ничтожно мало! А все потому, Борис, что жаждал власти!
- Сгинь, нечистая сила! Чу, не я - воля народа! - встал Годунов и хлопнул в ладоши. Ворота распахнулись, и в палату вбежала стража.
- Премного знает отрок и говорить мастак охотник, - отвернулся Годунов, глянул в оконце, что на запад смотрит: там закат пылал неугомонный.
Подхватили Ваню и повели на площадь, мимо Успенского собора прямо на Ивановскую площадь. А там народ собрался и указ готов: языка лишить самозванца. Мрачный палач раскалил щипцы. На Спасской башне дрогнула стрелка. Ударил колокол. Вдруг из толпы кто-то крикнул:
- Гляньте, что там?!
И все повернулись в сторону, указанную зевакой - Набатной башни.
Над Кремлевской стеной плыл всадник. Он медленно приближался у площади.
К Ване подскочил Емелька.
- Боги скорей отсюда!
- Мне некуда. Стража всюду, - ответил мальчик.
Емелька скинул с себя рубаху, протянул Ване.
- Вот, возьми. Я вместо тебя. А ты беги, - снял с Вани куртку и надел ее.
По всей округе забили колокола, взвихрилась пыль под ногами коня Юрия Долгорукого, и был подхвачен его спасительной рукой. Как на парусах понесся всадник прочь к Тайницкой башне, а там - заветною тропой вывел Ваню на сто и более веков вперед…

Игровой момент. Нужен ключ для пересечения границ веков.

И видит мальчик на Красной площади столпотворенье, и слышит Указ императрицы Екатерины II: за бунт народный лишить колокола, что висят в Набатной башне, языков.
И видит дальше отрок Горелов: горит в огне пожарищ Кремль и Москва. А на той же, Ивановской площади, огонь дополз до деревянной постройки, под которой был отлит самый большой на свете Царь-колокол. В глубокой яме он находится и, как закупоренный, не может вырваться наверх, падают горящие бревна вниз, опаляя жаром могучие плечи горемычного великана.
Обливается горючими слезами Ваня. Он же принимал участие вместе с мастером Маториным в отливке этого чуда-колокола! И на тебе - горит! Лезет в пекло мальчик, норовит плечом бревнышки поддерживать, чтоб не сгорел он, родненький, но его оттаскивают, сбивают с тулупа злой огонь. Крик, стоны, кто-то по не разуму сподобился заливать раскаленный металл водой.
И случилось - страшнее не было! От колокола отделился ломоть весом одиннадцать с половиной тонн и одиннадцать трещин змейками огненны-ми поползли по крутым бокам Царь-колокола…
Мчится Ваня Горелов на коне Юрия Долгорукого в даль времен.

Как Долгорукий и Ваня Горелов оказались в новом веке?

1812 год. Отечественная война. Еще не остыло Бородинское поле от сражения, а войска Наполеона ползут к Москве, захватывают Кремль. Скрестив руки на груди, смотрит император из окна дворца на горящий город. Крепко задумался: капризные эти россияне - не хотят сдаваться. И приказал своим генералам оборонять Кремль:
- Ворота и башни забаррикадировать! У Тайницкой и Никольской башен расставить пушки, да по стенкам, чтобы ни одна муха не пролетела!
- Виват, сир! - хором отвечали генералы.
Вот так: не успел захватить добычу, а уже обороняется! Напирают русские войска маршала Кутузова на французов. Москва в огне пожарищ. Жарко, сил нет, голод подталкивает доблестных французских солдат и офицеров мародерствовать. Ох, и упрям же этот русский - так ему и надо: благо, есть, чем поживиться в Кремлевских сокровищах. Набили французы свои кареты, обозы, повозки церковной утварью, золотом, серебром и по-вернули оглобли из погорелой Москвы. Но прежде чем покинуть город, собрал Наполеон чванливых генералов и приказал им:
- Кремль взорвать и сжечь!
Тут же заминировали башни, стены, древние соборы, дворцовые здания. И рухнула звонница с Филаретовской постройкой на Соборной площади, разлетелись на куски башни Водовозная, 1-я Безымянная, Петровская, у Боровицкой башни уничтожена половина шатра.

Изображение башен Кремля.

В суматохе отступления французы не заметили, как отряд москвичей прорвался в Кремль. И среди них Ваня Горелов. Он хотел было бежать на Соборную гасить огонь, как вдруг услышал шипение, оглянулся и увидел у подножия Спасской башни дымок, подскочил поближе, а там фитиль дымился. Припал к смертельному шнуру и вырвал его из пороховой коробки. Еще миг - и взлетела бы башня на воздух вместе с Ваней.
- Ай да молодец Ванюшка! - похлопали его по плечу, подбежавшие това-рищи… Однако на одобрение горожан не обратил внимания. В глазах отвага и азарт. Скомандовал:
- Проверьте все башни и стены. Прочесать Соборную!
И разбежались в разные стороны стар и млад, с одним желанием в сердцах и думах - спасти свой Кремль. Вскоре обнаружены были тлеющие фитили пороховых мин во многих его местах.

ИГРА. УНИЧТОЖИТЬ ПОДЛОЖЕННЫЕ ВРАГОМ МИНЫ НА ТЕРРИТОРИИ КРЕМЛЯ.

А тем временем отряды ополчения русских воинов, оттеснив неприяте-ля подальше от Москвы, маршевым строем, с развернутыми знаменами вошли через Спасскую башню на территорию Кремля.
И сказал полковник русской армии, обращаясь к москвичам:
- Отменно, граждане, вы защитили сердце нашего Отечества. Хоть и поглумился враг над нашими святынями, но все ж не дали до конца закончить злодеянье. Я знаю: все вы герои. Но кто особо отличился?
- Ваня Горелов! - крикнули в толпе, показывая на мальчика.
И был подхвачен Горелов на руки под громкое "Ура!", взметнулся вверх и вниз, кружилась голова от счастья.
Но вот на миг застыл в воздухе Ваня и полетел все выше и выше. Под ним уже была Соборная площадь, потом дворцы и Арсенал, треугольник стен кремлевских с двадцатью башнями. Блеснул в лучах заката шлем колокольни Ивана Великого; и увидел Ваня Горелов, что Кремль на его глазах преображается, вырастают дворцы и площади, надстраиваются зеленые шатры башен, украшенные резьбой. Исчезла вдруг Неглинная река, а вместо нее вдоль стен громадных, от Угловой Арсенальной до Оружейной башни раскинулся сад Александровский, исчезли рвы на Красной площади, брусчаткою покрылась. А до горизонта дома столпились, что видишь нынче каждый день, и сестры башен кремлевских - высотные здания столицы маячат в сумерках.

ПАНОРАМА ЦЕНТРА МОСКВЫ

Бой курантов Спасской башни. Зажглись рубиновые звезды. И видит Ваня, что там, у Моссовета, ему машет рукой всадник. И, кажется, зовет к себе:
- Иди, Ванюша! А мы с мамой тебя обыскались!
Мальчик открыл глаза: мама ласково смотрит на него:
- Дружок мой, ты проспал интересное зрелище. По Тверской прошли ис-торические персонажи Москвы.
Ваня зевнул, лукаво улыбнулся:
- Я видел их, и сам попал в историю!

Вверх

На страничку автора